КОММУНАЛЬНЫЕ КВАРТИРЫ

КОММУНАЛЬНЫЕ КВАРТИРЫ

КОММУНАЛЬНЫЕ КВАРТИРЫ – явление в нашей стране и по сей день не изжитое. Более того, коммуналка в ее худшем варианте – бараке – сохраняется сегодня в некоторых бывших промышленных городах и поселках городского типа. И многим из тех, кто проживает в таких коммуналках, уже никогда из них не выбраться. «Все жили вровень, скромно так: система коридорная, на тридцать восемь комнаток всего одна уборная»… На практике такие «многоместные» коммуналки располагалась в доходных домах и особняках дореволюционной постройки, подкорректированных реконструкцией с возведением дополнительных перегородок в залах и гостиных ради увеличения количества комнат. По крайней мере, коммуналка о которой упоминает Высоцкий, проживающий в детстве в Москве по улице 1-й Мещанской, наверняка находилась в одном из таких доходных домов, коими была застроена практически вся улица… Начались коммуналки с декрета ВЦИК от августа 1918 года, отменяющего частную собственность на недвижимость в городах. В пустующие и вычищенные от нежелательных элементов квартиры стали подселять по наскоро выданным ордерам крестьян и пролетариев, причем, по несколько семей враз. Процесс уплотнения пошел так широко, что абсолютное большинство многокомнатных квартир доходных домов и особняков стали коммунальными. Одну-две комнаты мог занимать и бывший владелец не замеченный в контрреволюционной деятельности — как правило какой ни будь чиновник или специалист , поступивший теперь на советскую службу, а в остальные пять комнат въезжали пять семей из деревень, пригородов или городских рабочих бараков. Кухня и санузел были, естественно, общими. Чистый сортир и ванную многие подселенцы видели впервые, а поскольку это не свое, а чужое, то и отношение было соответствующим. К тому же квартирная плата в те времена не бралась. Зачем же бережно относиться к тому, что ничего не стоит? И вскоре квартиры превращались в загаженные квадратные метры, а кухня – в грязный и вонючий тараканий рассадник. Каково было прежним хозяевам проживать с такими подселенцами – о том лучше умолчать. Отдельные квартиры сохранили за собой лишь известные доктора, практикующие на дому, вроде профессора Преображенского из «Собачьего сердца», знаменитые на весь мир ученые, крупные чиновники и спецы, принявшие сторону советской власти и ставшие «ответственными работниками». Да и то, чтобы к ним не пришли «уплотнители» из домового комитета, в лице товарища Швондера с товарищами, требовалась «окончательная бумажка, фактическая, настоящая… броня!»… Словом, запущенный процесс превращения многокомнатных квартир в коммуналки, особенно в крупных городах – пошёл. И как результат: — грязь в общем коридоре; — зловонные туалеты; — засоренная канализация; — исцарапанные ванные (если таковые имелись); — отбитая керамическая плитка и выщербленный паркет; — выбитые окна, заколоченные фанерой; — разбитые гранитные (!) лестницы подъезда и т. д. «– Боже, пропал дом», – провидчески сокрушался профессор Преображенский… Последующие десятилетия особых изменений в коммунальное бытие не внесли. Разве что жители коммуналок несмотря на бесконечные конфликты, бытовые дрязги и склоки стали находить общий язык, как-то притёрлись друг к другу и привыкли ко всем прелестям по настоящему коммунистического быта. Именно в коммуналках выковался новый тип человека – человека советского. Все больше появлялось коммунальных квартир, где люди жили единой семьёй, переплетаясь чаяниями, интересами и судьбами. Ссорились, конечно, затем мирились, снова ссорились… Потом, сидя за одним столом на кухне, в коридоре или в самой большой комнате – а стол устраивался вскладчину или сообща, у кого что есть – отмечали праздники. Пили. Пели. Играли на гармошке. Смеялись и плакали. У всех на виду. Получилось, что коммуналка, как явление послереволюционного устройства быта, которое задумывалось, как временное, с течением этого самого времени превратилось в постоянное, не зыблемое и понятное для многих советских людей мироустройство, которое на целую эпоху определило быт советских граждан, став неотъемлемой частью советской культуры… В сталинских коммуналках чаще всего семей было по наличию комнат — как правило от 3 до 7. Как писал И.Л. Солоневич — «в 7 -ми комнатной квартире жило 8 семей, — восьмая жила в ванной…». Коммунальные квартиры можно было сразу признать по наличию нескольких кнопок звонков у входной двери иногда с надписями фамилий, иногда с указаниями кому сколько раз звонить. Счетчиков электроэнергии тоже было несколько по числу семей. Было несколько умывальников, но не по числу семей, а по числу подводок воды. Семейные примусы сменили газовые плиты, которых опять-таки не хватало на все проживающие в квартире семьи, и готовка на них происходила поочередно. Чего хватало, так это кухонных столов: по одному на каждую семью. Жители коммуналок обедали и ужинали обычно в своих комнатах. Стол на кухне чаще всего служил в качестве разделочного для приготовления пищи, но мог послужить и в качестве обеденного. За ним взрослые наскоро завтракали по утрам и перекусывали между играми дети. Иногда мужики занимали какой-нибудь стол, неважно чей, чтобы раздавить пузырек-другой. Приходила хозяйка стола — сгоняла их, и они пересаживались за другой. А в туалет ходили со своими сиденьями, тогда только деревянными, которые удобно было вешать на плечо или на шею как лошадиный хомут. Существовал график дежурств, который висел на стене на видном месте, по которому каждый ответственный квартиросъемщик, то есть, съемщик комнаты в квартире, знал, когда именно ему убираться в местах общего пользования: кухне, коридоре, туалете. В квартирах, где имелись ванные, также висел график их посещения Кухня в коммунальных квартирах была большой даже по нынешним меркам. Здесь стиралось и развешивалось сушиться белье, мылась посуда, делались заготовки на зиму, в которых охотно принимали участие соседи, велись доверительные бабьи разговоры и серьёзные мужские под водочку… (за основу взят текст из сети)